Псой Короленко: Псой Короленко - это имя, которое в шутку прилагает к себе настоящий Короленко - Владимир Короленко. В письме к брату Иллариону он иронизирует по поводу привычки семейства нарекать всех по святцам: "Ты - Илларион, отец - Галактион. Родись я в День святого Псоя - быть мне бы Псоем Короленко". А я занимался Короленко много лет, это тема моей дипломной работы в Университете и кандидатской диссертации. Я буду о нем скоро монографию писать, которую так и назову - "Псой Короленко - альтернативный образ автора". В данном случае имея в виду того автора. Но и я альтернативный. Я - альтернативный Короленко, тоже получаюсь Псой Короленко. И смешно, смешно звучит поэтому.

Радар: Т.е. Псой - это реально существующее в святцах имя?

Псой: Да, древнегреческий великомученик Псой. И когда я набираю в Интернете "Псой", иногда я нахожу не только себя, но и великомученика Псоя, и писателя Короленко.

Радар: А историю этого великомученика Псоя ты знаешь?

Псой: Собираюсь как раз ее узнать в ближайшее время.

Радар: Если бы ты был максимально интернетизированным человеком, какой бы ты сделал проект в Интернете?

Псой: Поскольку я сейчас не максимально интернетизированный человек, то мне приходят в голову какие-то примитивные вещи и даже глупые вещи, но глупые в хорошем смысле. Нужны такие глупости. Кстати, это будут глупости об уме. Я бы хотел поставить "Горе от ума" в каком-нибудь чате. И кроме того, мне приходилось говорить с друзьями некоторыми, которые тоже в меру интернетизированные люди, и они каждый независимо от меня высказывали эту идею. Что хорошо бы поставить в чате пьесу.

Радар: Были какие-то уже попытки такого театра, но, по-моему, они не увеньчались успехом, видимо, из-за трудной синхронизации актеров.

Псой: Вероятно, но может быт, имело бы смысл просто написать в чате пьесу. Т.е. выходил бы автор, давал бы реплики персонажей, а актеры могли бы включаться или не включаться, в зависимости от их желания.

Радар: Но здесь важен отбор актеров. Нужен специальный чат со специальными людьми, куда не пускались бы люди, которые кричат типа - привет, Вася, и я тоже хочу поучаствовать.

Псой: А может быть, с Васей как раз хорошо. Но с Васей, с другой стороны, это все будет таким абитуриентским постмодернизмом.

Радар: А что такое вообще постмодернизм?

Псой: Это то, что сейчас говорят - современная культура типа. Это что-то такое.

Радар: Что такое современная культура?

Псой: Это некое такое расплывчатое, обтекаемое понятие в современной эпохе, когда традиционные представления о культуре как бы разрушились и провозглашена теория всеобщей относительности. И какие-то игры с текстом. Я сам плохо разбираюсь в этом. Я не постмодернист. Я сторонний человек по отношению к этому процессу.

Радар: А ты деятель культуры?

Псой: Я был деятелем культуры. Я провел в ней 10 лет. У меня даже есть специальный проект, который называется: "Десять лет в культуре". И я был тогда деятелем культуры. А сейчас я уже не деятель культуры.

Радар: А что значит - ты был деятелем культуры? Ты чем занимался?

Псой: Я сочинял песни, исполнял их. Сейчас я этим тоже занимаюсь, но не в культуре. Я сейчас суверенный субъект, независимый.

Радар: Выход твоего диска - это одна из акций?

Псой: Да, выход моего диска - это как бы подведение итогов этим десяти годам, проведенным в культуре. Мое прощание с культурой своего рода.

Радар: Ты сейчас существуешь вне рамок культуры?

Псой: Но зато в природе. Все больше погружаюсь в природу.

Радар: Ты едешь на природу буквально?

Псой: Не-а. Не нужно ехать на природу, нет какого-то места, где отдельно природа. Природа везде. Мы сидим в этой студии, ее тоже создала природа, допустим, через посредство человека, но все равно природа. Важно только убрать искусственный пласт, прокультуренность такую. Чтобы не было этого. Потому что в культуре много предрассудков, суеверий. В природе человек высвобождается.

Радар: Но в культуре же есть свои положительные стороны.

Псой: Абсолютно. Я вообще не говорю, что это все отрицательно. Даже суеверие - это не обязательно отрицательная вещь. Суеверие тоже помогает нам жить в какой-то степени.

Радар: А что происходит с культурой в Америке, например. Ты только что оттуда и, наверное, имел возможность познакомиться с их культурой?

Псой: В Америке, естественно, нет такого ажиотажа вокруг культуры, как в Европе, в частности, в России; особенно, может быть, в России. Потому что Европа во многом тоже уже американизированная. Но все равно Европа - Европа, а в Америке нет такого ажиотажа. Есть хороший пример: Нотр Дам, допустим, или какой-то Собор Святого Витта. Американец тебе скажет, что у нас там в Лос-Анджелесе есть несколько таких соборов. Один маленький, другой поменьше, неважно.

У меня есть приятель в Америке, который говорит, что все, что в мире существует, можно найти в Америке. И такого Пашку можно найти вроде меня, и Псоя Короленко. Любое, все что угодно. Нотр Дам - все это есть в Америке. Только может быть чуть-чуть другое, модифицированное, может быть, усовершенствованное.

Это один момент. Второй - нет специальной выделенности статуса культуры, мультуры, как чего-то такого тоталитарно значимого, всем диктующего правила. Для художников есть пространство, в котором они могут живописью заниматься или артом. Для музыкантов есть свое. И все это в таком броуновском движении пребывает, и много разных ниш, много разных ячеек, миллиард. И там, с одной стороны, можно запутаться, а с другой стороны - правильно было бы себе найти какое-то место - и сидеть там, заниматься своей культурой. Если у тебя есть группа, то ты найдешь себе аудиторию, которая будет приходить на концерты.

На меня Америка очень хорошо подействовала, потому что в 98-99 году я был несколько загипнотизирован магией местной культовости. Идет такая специальная фишка, что про тебя пишут, и начинается такая статусная игра. А это смешно, потому что такого нет реально. Даже реально культовые поэты, которые много веков уже держат свой культовый статус, вроде Пушкина. Главный поэт России, допустим. Приедешь в Америку, спросишь- кто там у вас Пушкин? Они не скажут. У них нет такого Пушкина. Вот хотя бы такой момент. Или там, кто у вас Седакова? Не будет такого, что все интеллигенты должны знать стихи Бродского. Там нет такого классика. Там есть что-то, на каком-то уровне есть свои кумиры, есть свои определенные местные статусные игры, но нет единого какого-то тоталитарного прессинга, что должна быть классика, что должна быть культура, что умный должен знать, читать. Вот это все. Понимаешь меня?

Радар: Это типа пережитка идеологии.

Псой: Да. Вот сейчас главная фигура все-таки managerial professional Его спросишь - читал ли ты Джона Эшберри? И он скажет - не читал. И никто не скажет из-за этого, что он глупый. И там как бы все время будет такая история, что ты приезжаешь, идешь по улице там написано "City of Arts". И ты понимаешь, что кругом много рок-групп, много бардов разных. Я вывесил свою афишу. Там я понимаю, что таких Псоев Короленко очень много и я для них этник какой-то, я пою по-русски, на идише. И вот кто-то поет на еще на каком-то чероки. Там по-своему кул, у каждого своя аудитория. Нет ажиотажа.

Меня спросили - а ты можешь найти себе нишу строго аналогичную нише Псоя Короленко в русском Рунете, в русской культуре? Кем бы ты был в Америке? Кем бы был Псой Короленко в Америке? Мы сидели в кафе-мороженном "Бен энд Джерри", и я говорю, что может быть я был бы Бэн энд Джерри. Не обязательно, чтобы я пел песни. Могла быть совершенно другая позиция. Но энергетика была бы та же. Вот Америка, там нет такой монополии культуры на статус чего-то самого крутого, наикрутейшего.

Радар: А ты говоришь, что в Европе больше похожи на нас. А откуда там? Из-за древности?

Псой: Да, из-за древности. Тысячелетний прессинг, тысячелетний культ культуры. Культура - это могущественный такой фаллос, который всех трахает.

Радар: Какая песня на диске тебе лично больше всего нравится?

Псой: Мне всегда очень трудно любимую найти. Скорее бы, я, пожалуй бы, сказал, какая на этом диске песня типичная для этого периода, для этой работы, которой я подвожу своего рода итог. Я думаю, что это может быть "Боженька-божок". Потому что она отражает и религиозные переживания, и, с другой стороны, она веселая такая, немножко в ней есть такие еврейские мотивы. Есть такая песня еврейская про тещу, куплеты про тещу. Женщина приходит к теще, дочку выдает замуж. И говорит - ты дочку мою не обижай... куплеты на эту тему. А у меня немножко мелодические ходы оттуда заимствованы. Хотя песня - про Бога.

Радар: Ты говоришь, что на этом диске подведен некоторый итог. Сюда же вошло очень мало из того, что у тебя есть. Все остальное ты считаешь переходным каким-то?

Псой: Нисколько. Просто невозможно из всего диск сделать. Там около 70 песен в этом периоде. Все 70 не поместишь на диск. А в мр3 почти все есть. А на этом диске и репрезентативная какая-то подборка. Это даже не то, что the best. Я не могу сказать, что другие песни, которые я не включил сюда, для меня значительно хуже. Нет. Просто это несколько произвольная, может быть, подборка, или даже привычная. То, что с концертами связано. Другие песни, те, которые я пел в эти годы, они для меня так же, может быть дороги, какие-то не дороги, какие-то здесь я уже не пою. Поэтому и поставил сюда, что я их уже не пою, теперь их так можно слушать.

Радар: А почему "Радищева" не поставил?

Псой: А "Радищева" не поставил по вполне конкретной причине, что это не отдельная песня, она входит в интеллектуальную оперу "Казань", написанную совместно с Коллективным Бессознательным. Это автор такой - Коллективное Бессознательное. Это реальное лицо. И вот эта опера имеет свой сюжет, своих героев и песня, условно названная "Радищев" - это, собственно, ария персонажа Радищева-Потемкина из оперы "Казань", который отправляется на специфическое поприще во имя своей госпожи и врагини одновременно Екатерины Великой. Он должен принести ей такую мистическую Казань некую, из условного города европейского Амстердама. И он едет через Европу, потом попадает в Россию, потом попадает в Сибирь. И, в общем, вся песня имеет отношение к некоторому сюжету. Естественно, ее можно брать и вне сюжета. Можно ее петь как некую условную лирику о любви. Как обычно я ее и пел на концертах, особенно в период, когда мы не исполняли "Казань". Был период некий такой, мораторий, запрет на эту оперу. Сейчас мы, надеюсь, ее собираемся ставить по-человечески, и будет она через некоторое время представлена народу. И там "Радищев" будет. Вот я и берегу до того момента.

Радар: А диск с оперой выпустишь?

Псой: Может быть и диск, может быть не диск. Невозможно все время делать диски. Может быть, что-то будет другое. Может быть, мы сделаем, скажем, фильм.

Радар: Говоришь, что практически все песни твои существуют в мр3, т.е. ты спокойно относишься к распространению своих песен в таком виде?

Псой: Да, я отношусь к этому нейтрально. Я не вижу в этом особого даже предмета для разговора, особой проблемы. Это все равно, как если бы можно дать людям послушать. Качество записи в мр3... но это лучше, чем аудио. Не вижу проблемы.

Радар: Проблемы, как я понимаю, имеют те музыканты, которые продают свою музыку на сиди, скажем. Распространение ее в мр3-формате, с их точки зрения, может снизить продажи дисков.

Псой: Правильно, так я в этом смысле не музыкант. Я - художник-перформансист, экспериментирующий с жанром песни, в режиме акции хеппенинг и перформанс. Т.е. для меня песня не является тем, чем является песня для хит-мейкера, для шлягер-мейкера, для барда, для ксп-шника, для Щербакова. Для меня песня - это момент в некотором общем эксперименте. Для меня важна не песня, а концерт. У меня в мр3 выложены разные концерты, на которых песни повторяются. Предполагается, что человек, подключенный к моей программе, работающий в моем режиме, будет слушать, как я там спел в этот раз про дядю, как я спел в другой раз про дядю. Это совершенно одиозная работа. Т.е. далеко не всякий будет это делать.

Мои песни - это не институт хита, не шлягер. Неважно, кто их может спеть и как. Что я думаю, что кто-то там дядю возьмет и споет? Смешно. Зачем им этот дядя будет нужен. Пусть он там лежит в мр3, человек придет и посмотрит, как там прошел концерт. Вообще, главная единица моего художественного высказывания - это, как правило, не песня, а концерт. Концерт как-то называется, он является акцией, в него вложены песни, как уже механизм работы. Это не значит, что мои песни не являются песнями. Что их нельзя просто так петь, для души. Безусловно, можно. Для этого я их и издаю не только в мр3, а вот есть диск нормальный, который можно слушать и т.д. Но в связи со всем сказанным, я думаю, понятно, что меня не пугают все эти проблемы - шлягеров и прочее. Если я захочу шлягеров, я тогда специально сделаю так. Может быть, я напишу шлягер, не знаю.

Радар: А есть люди, которые поют твои песни? Ты их знаешь?

Псой: Конечно. Вот именно, когда я начинал только работу в культуре, лет десять назад, меня познакомили с таким замечательным бас-гитаристом и шоуменом Антоном Аксюком. Одно время он еще назывался Ник Кейв в Москве. И мне сказали, что есть замечательный человек похожий на Ника Кейва внешне, у него очень большой драйв, он поет твою песню про дядю и некоторые другие твои песни. И в дальнейшем мы с ним познакомились. Я помню, что мы с Аксюком четыре раза подряд спели песню Хвостенко "Конь унес любимого". Это даже где-то осталось записано на магнитофон. Потом, когда была группа "Нечеловеческая музыка", во всех составах ее был Антон. Но он не пел песни, а он играл на басу или гитаре.

Это один человек. Еще, скажем, я знаю, что в Питере существует очень близкий мне круг людей, фольклористов, они поют мои песни. На сайте "Рутения" в проекте Вадима Лурье есть фотография как поют песню "Про дядю". Интересно, что именно "Про дядю" в обоих примерах. Видимо, такая песня, что ее можно петь без меня.

В настоящее время жанр песни и само понятие песни находится в ситуации сильного кризиса. Нету той системы координат, в которой песня чувствовала себя уютно, свободно и раскованно, как жанр. Песня на определенных участках культуры вытесняется невербальными музыкальными проектами. Либо не поэтическими, как spoken word. Либо на грани поэтичности. Распадается песенность песни.

Мне не хотелось бы, опять же, чтобы меня представляли мастодонтом, который поет шансон и слушает только шансон. Я вменяем и отдаю себе отчет в том, что актуально, я отношусь к актуальной музыке. Поэтому я и работаю с одиозно шансонной песней, чтобы с одной стороны - отрефлектировать всю устарелость этих жанров, а с другой стороны - вложить какое-то второе дыхание на новом уровне. Т.е. нарисовать некий образ песни. И если считать при этом, что я скорее художник, чем музыкант, нарисовать некий образ песни в ситуации этого кризиса песни. И поэтому я работаю с жанрами, где песня такое мясо свое имеет. Шансон французский, еврейский, фольклорный, украинские какие-то песнопения. Везде, где песня в сгущенном виде присутствует. Я этот каркас хочу показать, продемонстрировать, что мы теряем, теряя песню, и что мы приобретаем, теряя песню. Может быть, почему отчасти справедлив этот кризис.

Я пишу на эту тему регулярные эссе, публикуя их каждую неделю в "Русском журнале", называется "Песнь песней". Это специальная колонка, посвященная некой философии песни, и тому, что с ней происходит сейчас. Даю сюжеты о персонажах, певцах, которые так или иначе интересны мне для моего проекта, которые конструируют парадигму моего вкуса. Т.е. это такой индивидуальный, личностный проект. С другой стороны, я уверен, что это интересно чисто даже с историко-культурной точки зрения, с музыковедческой точки зрения, Я призываю людей, которые думают о том, что такое песня, что происходит с ней, почитать эти статьи. Я хочу поделиться. Это наверняка может быть интересно.

Радар: А что такое песня, зачем она нужна?

Псой: А вот для чего нужна песня. Скажем, песня - это некий целостный образ мира. Даже в Библии, в сакральных текстах, песня - это некоторая медитация, позволяющая человеку представить себе альтернативную картину мира. Человек поет, и в этой песне рождается некоторый альтернативный образ мира. Музыкальный образ мира. Песни - это огромное философское переживание. Человек должен петь. Это входит в разные техники, в ритуальные практики. Человек должен, обязательно должен петь, чтобы достичь некоторого просветления, осознания чего-то. Это глубоко психотерапевтическая вещь, песня. А кроме того, это entertaintment. Конечно, это и просто развлечение. Для кого-то песня просто в кайф.

Радар: Известно, что непосвященным нельзя открывать высокие тайны. Они могут погибнуть. Получается, что не все песни можно петь любому человеку? Если люди не подготовлены, то они могут заблудиться в этой песенной реальности.

Псой: Нет, они найдут для себя свое что-то, маленькое, но свое. Пускай техно.

Радар: Значит, песни не вредные?

Псой: Нет. В последнее время я еще выступаю под лейблом - эзотерика для всех. Вот эта эзотерика для всех - это тоже есть песня. Через песню человек может постичь что-то очень серьезное, а может что-то маленькое, но свое.

Радар: А какие у тебя любимые поэты-песенники?

Псой: Ну, про это я тоже очень много рассказываю в рубрике "Песнь песней", Для примера я навскидку даю набор сюжетов, уже бывших там.

"Радионяня" - прекрасная передача была, детская передача. И там были очень многие поэты задействованы. Обериуты, Овсей Дриз, музыканты там, Борис Савельев. Очень интересная вещь. Допустим, Теодор Бикель, он не поэт, он скорее актер, который поет песни на многих разных языках, обобщая некоторой такой южно-восточно-европейский колорит, еврейско-цыгано-украино-румыно-славяно. Такой вот компот очень питательный. Потом французские шансонье - Жорж Брассанс, про него я еще не писал, но буду писать. Много можно назвать, по идее, поэтов, которых можно назвать песенниками по преимуществу. Они мне исключительно близки, и я сейчас с их наследием работаю. Иногда даже бывают поэты, которые мне реально не близки, но я стараюсь найти ракурс, в котором они будут очень интересны. Например, Александр Галич. Если брать Галича в целом, у меня нет особенно к нему специальной привязанности и привязки. Но тем не менее я сделал большой проект, римейк, "Чтобы не вышло как с Галичем". В концерте я исполнил его песни в том ракурсе, в котором он мне неожиданно оказывается актуален и необходим. Политики там не было, в основном там были лирические, любовные песни, философские песни, песни с заявкой на философическое содержание. Я старался найти в них то, что, может быть, даже не видел сам Галич.

Радар: В Интернете довольно много твоих материалов и недавно, наконец, открылся новый сайт. Он самый полный, видимо?

Псой: До сих пор эти материалы были в разрозненном состоянии. Наиболее информативные ресурсы были у Вадима Гущина на rema.ru и у Куба. Сейчас постепенно удалось собрать все эти ресурсы в два сайта, причем один сайт отлинкован на другой. Один - это Псой.ру собственно, и это самое простое, что может быть. И на нем практически вся информация, которая существует в Интернете про меня и от меня, и все, что связано с этим проектом. В том числе там отлинкован мой проект на "Реме", поддерживаемый Юдиком Шерманом, который называется psoy.rema.ru. Там будет все литературное. Все, что связано не с песней, а с остальной писаниной. Ее очень много - там и этот проект "Песнь песней", и все эссе, все статьи, все филологическое, все это приведено там. А на сайте Псой.ру приведено все, что связано с песнями, с концертами, с записями, все линки на мр3, информация о сиди, информация о концертах, весь список акций с их описанием, все что происходило за все годы. Это большой сайт, который дает много информации, интересующемуся читателю.

И еще я хочу неожиданно вдруг стрелки направить совершенно в другое место. Есть такой сайт tristra.com. Это группа Commissar Vanishing - очень хороший дуэт из Нью-Йорка, который, как сказано в их анонсе, балансируя на грани американского фолка и русской традиционной авторской песни никогда не сваливается ни туда, ни сюда. Это, в принципе, очень актуальная музыка, работающая с неактуальными моделями музыкального исполнения. То, что мне очень близко. Это русско-американская группа. Тристра имеет замечательную фамилию Newyear, которую они в шутку переводят, как "Новогодова". Илья Темкин долго живет в Америке - русский. Она американка, но жила в России. Отлично знает русский. Они приедут, короче говоря, числа 28 декабря и до 11 января мы будем с ними выступать в совместном проекте, который называется "Модерн скоморохи" и построен на аутентичном скоморошьем пении. В этом проекте в основном музыкальная сторона Commissar Vanishing, с моей стороны некое такое шоуменское начало: я буду представлять Царя-собаку. Ну вот, я рад буду видеть всех вас на этих наших концертах. Может быть, будут и отдельные выступления. И их можно послушать на сайте tristra.com. И существует альбом Hollow Stone, где его найти в России, там тоже есть информация. Я их очень жду и жду вас на наши гастроли. Вот. Такие дела.